skushny: (skushny)
          

* * *
Теряя связь прекрасных ног
с прекрасной головою,
я говорю себе: "прощай,
орлиный клёкот мой!".
Там дождь укажет хромоте
обочины дороги.
А я в дрожащей темноте
обманчивые ноги
спущу на пол холодных щек
и попрошу: "прощай еще",
теряя связь прекрасных ног
с прекрасной головою.



* * *
Когда в меня вмещается этаж, его звонки и пение дверей,
От первых до последних сентябрей,
Земной восторг из рук моих стремится.
Я выбросилась из окна! Какая здесь свобода!
И в лужах шамкает весна, и грохоты гремят!
И тень от облака плывет, земному небосводу -
Словно котенок по груди, ключицам и плечам!
А я восторженных речей вокруг не замечаю
И, словно солнечный зефир, звеню и хохочу!
А я бываю, где хочу, и дом свой забываю,
И, как обычный хорошист, уроков не учу!



* * *
Сныть зацветает. Бело-зеленый бедняк.
Кто здесь бедняк, кто богач - ты почувствуешь вскоре.
Лето подкралось внезапно, и мысли о море
Уже запоздали. И так проживешь здесь, и так.

Нянчи рассудок: и он покидает, и он.
Гребнем расчесывай волосы - все поседеют.
Сморщатся щеки, и руки уже холодеют.
Аустерлиц уже прожит, и битва народов прошла.



* * *
На коврике, калачиком свернувшись,
слегка озябнув, но вполне, вполне -
я наблюдаю, как мужчина, мучась,
не чувствует, как подойти ко мне.
Как провести рукою по запястью
до локотка и выше по хребту,
чтоб не проспать, не впасть, не загробастать
себе такую вечную тюрьму.
Не ведает, как нужно подступиться,
не смеет и останется ни с чем,
и я лежу – не то чтобы волчица,
но и не курица, и я его не съем.



* * *
Это прядки судьбы опадают - ты видишь?- круглы и беспечны.
Завитки их блестят в темноте, будто помнят о ласке вчерашней,
И бесцельно, и нежно, и к смерти поближе, чем к жизни.

От вещей и привычек отказ оказался нетрудным.
Было сшито пространство, и шов оказался распорот.
Был удачен узор, и как же он вдруг распустился?

Даже след от иголки на ткани бывает заметен -
а тут - словно не было сшито.

И кто ты - хочу вот теперь догадаться:
парикмахер? портной? или ты босоногий учитель,
что руки не протянет, когда ученик его тонет,
что немою спиною поведает больше, чем взглядом,
что не слышит вопросы и так неразумного учит -
тем молчаньем, что к смерти поближе, чем к жизни?



* * *
Тихо-тихо читая молитвы,
осыпается берег любви.
После битвы
и после ловитвы
как тихи берега твои.
После битвы и после ловитвы
в небесах возникает покой.
Птица видит, как солнце садится.
Боль поет в ее сердце, и птица
улетает домой.



* * *
Лисички-сестрички приветствуют грибников.
И братец-лис повязал свой шейный платок.
Воздух устал ждать. Он давно готов.

Этот готов. И этот тоже готов.

Ну а теперь и ты в лукошко сам полезай.
Дождик идет. Прекрасно пение птиц.

Бабушка, а почему у Вас такие большие глаза?
Только одни глаза – без слов и ресниц?

          
skushny: (skushny)
          

* * *
Я гляжу сквозь синее стекло на пшеничное поле ржи.
Город бесследен, словно радость. Ключи побрякивают в кармане.
Я вижу, какие зеленые серые этажи
И в каком зеленом голые деревья стоят тумане.

И меня ни во что невозможно завернуть
И спрятать ни в каком переулке нельзя.
Я вижу, как весна начинает путь
На сломанном самокате февраля.

И март, и апрель склоняются к моему мнению
Обо всем на свете. Им мне возразить нечего.
Потому что я знаю одного гения,
Одного дурака и одну счастливую женщину.

Потому что этого достаточно. Еще достаточно видеть море,
Когда глядишь на пшеничное поле ржи,
И смеяться, потому что дети любят собак,
А собаки детей. И еще потому, что,
На самом деле, зеленые - серые этажи.



* * *
Ни для чего мои стихи. А просто так, чтоб жить.
Ты долго смотришь на меня — но просто так, чтоб жить.
А я обычный человек. Всему своя вина.
Я патриот. Мне из окна вся улица видна.



Август

Навсегда здесь останется жить-поживать
Куст ромашек - смешней не бывает.
Перед отъездом сосна опять притворится, что спит.
Девясил, что Аргус стоглазый, вослед головой помотает,
Дятел с красным своим хохолком,

Чтоб не сглазить чего, постучит
По стволу, где лучи позабыли тепло и добро,
И его подбирают-то сам он, то рыжая белка.
А у подножья сосны - то золото, то серебро.
Это тень гамака, или вымысел, или безделка.
Вот смешной человек, подрезая сухую малину,
Этот воздух взаймы без отдачи берет и берет,
Не почувствовав даже, как пикирует плавно
на его невозможную спину
Паучок в паутине, или смерть, или что там его еще ждет.



* * *
Способность чувствовать закралась в уголок.
Живет во сне, а утром засыпает.
А что поделаешь? Так сердце привыкает
К небытию. И тонкий голосок:
"Еще ты жив, еще ты не земля", -
Привычен, но надежд не вызывает.
А думать хочется: вот так и вызревает
Еще одна случайность бытия.



ПЕСЕНКА

Полегче, полегче, я жив еще.
Еще со мной не всё капут.
Друзья под рученьки и ноженьки
Меня покамест не ведут.

И на одной ноге я прыгаю,
Другою в воздухе верчу
И встану я на обе ноженьки,
Как только, значит, захочу.

И будешь ты стоять в стороночке
И грызть с досады кулачок.
Ты полетал и приземлился.
Так стой спокойно, дурачок.



* * *
День назывался «синица в руке».
Передвигались в нем буквы и строчки.
Мы не одни здесь на этом клочочке,
Не налегке.

Вместо моих ожиданий смешных,
Вместо твоих побежденных мечтаний
Трудное слово заклинило стих,
«Тени латаний».

Нет здесь эмалевых стен голубых.
Здесь голубеет небо.
Трудное слово, немножко поддых.
Журавлиное небо.



* * *
Некоторые топят печки,
а некоторые сердца.
Возьму зеленую рыбку за острый хвостик
и воткну ее в волоса.

Как дынная корка автобусная
дымит смычок.
А я вкушаю анчоусы
и мне ничё.

          
skushny: (skushny)
          

КАЧЕЛИ

Качели старые скрипят, как будто бы мычат коровы.
И тихо так, что из окон высовываются жильцы.
А я на цыпочки встаю и в небо улетаю.
Глаза сухие у меня, как будто трактор их ровнял.
Потом соскальзываю вниз. Как хорошо, что есть земля.
Ни для кого. Ни для меня. Но есть. И это хорошо.
Потом несёт меня асфальт. Потом несусь сама.
Дома похожи на дома. Качели в спину мне скрипят.
Я оборачиваюсь. Там – коровы синие скрипят,
Качели мудрые мычат и я реву навзрыд.
И тихо так, что каждый всхлип – как будто сотни бубенцов,
Как будто тысячи коров со мной ревут теперь.
И я, закрыв глаза рукой, рукою голову верчу.
Дома похожи на дома. Качели в спину мне скрипят.
Я знаю: миг – и я лечу! Сама! Сама! Сама!



* * *
Дома выражают усталость ветров.
Ветровки — усталость хозяев.
А я выражаю усталую бровь
Подруги уснувшей, озябнув.

Еще выражаю, как скучно теперь
Сидеть и смотреть на листок.
Жду: может быть, скрипнет тяжелая дверь.
Но нет, не приходит никто.

Вот муха скользит по улыбке её.
А я всё сижу на полу.
И брови рисую, и медленный рот,
И скошенный глаза каблук.

Я плачу: мы будем такими, как все,
Такими, как дождь или чай.
Но дух мой летает, как воробей,
Малиновым сердцем стуча.



* * *
В жаркий день, когда ноги идут по земле,
Взгляд скользит по земле,
Губы шепчут слова о земле,
Мне под сводами лип,
Как под Сводом Законов Российской Империи,
Очутиться приятно.
Шелестят, замирая,
Как шелестели б тома,
Листья лип,
И лодыжки их твёрдо стоят на земле,
Щёку мне охлаждают и нежно царапают кожу.
Ты – сидящий прохожий.
А бывает сидящий прохожий?
А бывает ли смерть, и смущенье,
И коры поцелуй на челе?

Если мысленно вспять потянуть этот день,
Он, шурша, обомрёт, как змеиный чулок старой кожи.



* * *
Катастрофа и чудо навстречу друг другу бредут.
Человечек очнется в своей незнакомой квартире,
Словно сонный тетеря, не ведая, там или тут
Он прострелен насквозь, или сам он стрелял в этом тире.



* * *
Я возьму тебя сегодня за руку
и в моей останется руке
ощущенье нового и старого
поднебесья хода налегке
здесь темно и зрения не надо мне
лишь бы память медлила уснуть
губы и глаза вино и снадобье
озаряют мой неправый путь
здесь темно как в яме или проруби
а вверху окошко пустоты
мы идем или летим как голуби
раскрываем клювы или рты
здесь темно и если хочешь выколи
мне глаза ненужные теперь
или губы забери что мыкали
горе-горькое и верные тебе
жили тихо-тихо очень тихо
замыкались как дверной засов
хороня счастливейшее лихо
в щебете не наших голосов
здесь темно и зрения не надо мне
и на ощупь двигаюсь мыча
губы и глаза вино и снадобье
память пальцев участь палача.



* * *
забегая вперед, убегает совсем
потому что иначе - как жить? -
человек, позабывший сегодня дышать,
увидавший колодец тьмы

не готов ни к чему не готов ни к чему
пионер подающий пример
как он жил как он шел как он слезы глотал
по колодцам стучал головой
и жестокий фальцет ему в спину кричал
ты сегодня не будешь живой
ты сегодня в узоры узбекской халвы
забредешь отправляясь рыдать
от любви до рыданья
из гроба в кровать
отвыкать привыкать отвыкать

от кровати до гроба бредет пионер
сам себе подающий пример
как не нужно рыдать говорить горевать
целовать привыкать отвыкать



* * *

                            А я на две части делю пустоту
                            На нежную эту, на страшную ту

                                        Дмитрий Александрович Пригов

Заболит ли солнце красное как горло
заболит ли горло красное как солнце
съежится листок на подоконце
или голос высохнет как лист
убегут глаза мои что дети
с кем-то соревнуясь в догонялки
подоткни мне одеяльце братец
ты еще читай а я пойду
в сказочку рассказанную на ночь
с карамелькой сладкою во рту
в нежную как Дмитрий Алексаныч
или в страшную его же пустоту.

          

Profile

skushny: (Default)
skushny

February 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
1213 1415161718
19202122232425
262728    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 08:32 am
Powered by Dreamwidth Studios