skushny: (skushny)
          

* * *
Это озеро нарисовано на бумаге окна,
За ним полотно дороги,
Глубокая колея,
Соломенная телега осени,
Сырая листва, побелевшая в ожидании снега.
Голоса гуляют по берегу,
В галерее шепотов, у молочных стволов,
По стеклянному лесу.
Каждого видно как на ладони,
Линии разделяются, чтобы сойтись,
Ветвятся, теряют друг друга из виду,
Стая, поднятая далеким лаем,
Поднимается над остывшей водой,
Догоняя краешек солнца.

Нет, не птицы, но кто-то другой
Узнает молодое лицо зимы,
Деревянные саночки, щепки, трещотки,
Огоньки, спрятанные в сугробах.
Катающиеся на коньках смеются,
Полозья прилежно режут лед,
Но веселье зимы беззвучно.
Оттуда доносится только шорох
Хорошо заточенного железа,
Которое ходит легко и весело
Поперек сухого ствола
Уходящего года.



* * *
Сердце, удвоенное рифмой,
Говорит за двоих,
Видит каждую спицу
В солнечной колеснице времени,
Ближе твоих ресниц или слез,
Ближе, чем да или нет.
Какое еще обещание
Я продолжаю хранить
За закрытыми глазами?
Иду наугад
По узкой улочке
Из желтого песчаника,
Четная и нечетная сторона
На расстоянии вытянутой руки,
Слова постукивают впереди,
Словно палка слепого,
Это ты ведешь меня,
Ты ведешь,
Ты.



* * *
Всадники апокалипсиса
Размеренным шагом по площади
Что он видел тогда сквозь метель
Ряды одинаковых оловянные ложки
Под шинелью что-то темное значит живой
Остальные белее белого уже попрощались
В детской дифтеритный жар он не узнает
Он даже не увидит меня я не вернусь
Вернется тот кто сейчас один
В заснеженной москве молчаливой
Взвешивает души их снова поровну
Стрелки синие красные
Карта поделена у нас чистилище
У них уже ад
Его глазницы бойницы
Залитые смолой
Исполин каменный идол
Перед войском на лошадиных ногах
Главнокомандующий ставленник
Бурана его звездочек
Хлопьев тающих на лице
Бог отец нации маршал жуков
Неподвижный
Медиум цели



Магеллан

Лежа на палубе
Он называл созвездия
Подручными именами
Корма наугольник
Секстант

Космос гигантская обсерватория
Наполнялся гулом ночи
Чернила осьминога
Заливали звездное небо
Если это смерть то она прекрасна
Белый Канопус гребной винт
Опутанный морской травой
Мой единственный штурман

Он бормотал
Ламарк оказался прав
Существа переходят друг в друга
Я был магелланом голубем
Колонией губок планктоном
Счастье всех видов
Несло меня сквозь тела
Кораллы костей
Вены меридианов
Сердце голубая медуза
Дрейфовало на юг
Я пытался себя обогнуть
И не смог

Я видел землю
Ее круглый лоб
Детские глаза любопытные
С обратной стороны
Подзорной трубы

Я качал ее
И она засыпала
Ночь текла как молоко
Матери-индианки
Звезд оказалось больше
Чем можно узнать
За одну простую жизнь

Мир мал
Говорил мне когда-то
Мой учитель Марко Поло
Он едва умещается
В зернышке черного перца
И я носил его с собой
В кармане
И тысяча дней
Была как один
Потерянный день

Мир необозрим
Такова последняя
Евклидова аксиома
В судовом журнале человечества
Тоскующего по дому
Которая больше не требует
Доказательств

Я искал Новый Свет
А он был повсюду
Мой компас
Указывал на него
Как слепое растение
Вытянувшееся
В сторону невозможного

И вот мы у цели
Моя душа поднимается
Вверх по течению
Фосфоресцирует тело
Играя летит за кормой
Золотая дорада



годы спокойного солнца (3)

исчерченные солнцем
погребальные пелены
золотая пыльца на губах
стоячие воды посмертия
насечки света

на границе
каменные колоссы
омываемые
голубым сиянием

дальше пути нет
усталости нет
отсюда
и до последних пределов
страна верных

ты на краю земли
смотри

вот гнезда семей
прилепившиеся
к восковым скалам
вот термитные города
прозрачные кристаллы соли
темные включения тел
в пузырьках магмы

здесь жили как на ладони
залитые солнцем и стеклом
и молитвы застывали
в вулканическом воздухе
образуя каверны рытвины
ямы наполненные голосами
живых и мертвых

век подходил к концу
обсидиановый мир
отвердевая
расслаивался полосами
цветного стекла

мы стояли на краю
глядя на исчезающие реки
горы и ледники

мы покинули мир
последними
зная что за нами
никто не придет

на улицах ни души
гробницы открыты
и каждый новый день
как тысяча лет



* * *
сумеречный мед
густого гречишного лета
разморенная река, грозный рогоз
раскаты лилового ливня
пряный сухостой полдня
ивы, исполосованные солнцем
белый песок

сумею ли отпустить
тебя к тебе
сделаться тише слов

давно, незаметно
проросли друг другом
в надежном неведении
утомленной юности легкости
прикосновений, осыпавшихся
земляникой в осоке

спелое лето
долгое тепло твоих губ
земной тверди, вздымающейся
спокойным дыханием
биение подземного сердца
тяжесть руки
обнимающей во сне

все это было на время
теперь ты знаешь

озябшее «я»
просыпается, ищет тебя
дрожащее осеннее «я»
слабый отсвет, темный
мед на губах, капли
речного дождя

нет, не плачу
смотрю

осень обнажает нежность
окраинную нежность
твоего растущего бытия
преодолевшего
притяжение земли

осень забирает тебя
из моих рук, не встречая
сопротивления сердца
черенок листа отмирает
жизнь отгораживается стеной
одеревеневших клеточек-слов
в запаянных ампулах прошлого
разрушается, выцветает
зеленая сила лета
предоставленная себе
ничья

нет, не плачу
люблю

глубокая, ясная осень
ничто не скрывает любви
между нами она одна
видишь ее ровный, алый свет
льющийся к тебе другому
из сердцевины листа
за край

это я
это мы



* * *
ты плакала
проснись


в лунках сна
плавится лежалый снег
ртутно-серая
отравленная вода
вкрадчивый шепот
ты не увидишь его
никогда не обнимешь
его никогда

беззащитное
детское ухо сна
вязкий настой
стекающий по дну
в серной тьме

не бойся ее
проснись


трубочки борщевика
узкие протоки
канальцы смерти
ее дыхание, испарина
хриплый лай

обрывки черного ветра
трепещущие на ветвях
пепел осени, одинокое
смутное солнце
меж стволов

бедная ласточка
проснись
я с тобой


          
skushny: (skushny)
          

* * *
Собирались у берега,
Светились, покачиваясь на воде,
Сколько их
Где небо и где земля
Только частая сеть
Сухостой и цикады.
Путаясь в длинных рукавах ночи,
Появляется луна с колотушкой,
Обходит сады,
Никого.
Я едва различаю тебя,
Голос листвы,
Цветущий куст в темноте,
И на нем одна за другой
Вспыхивают,
Рассыпаются,
Восходят новые,
Видишь эти сияющие лепестки,
Белые цветы на темном дереве жизни,
Цветы, когда я прикасаюсь к тебе,
На ветках времени,
Насквозь.

В одну из душных ночей
Я вижу во сне жасмин.
Пьет, разрастается,
Поднимает голову
Слово «забыть».



* * *
из  воды  сентября 
сразу  в  другой  год
сила  притяжения  вырастет
как  нас  учили  в  шесть  раз
а  это  летнее  лунное
невесомое  исчезнет
держаться  крепче
стоит  ли
ты  говоришь 
        да
может  быть
        оно  еще  вернется



* * *
И нет ни правых ни виноватых
Кинохроники наводнения
Остовы зданий
Высохшие пятна медуз
Это море наступило и ушло
Схлынуло сорвало одежду
Обнажило обокрало

Под стрекотание проектора
Нас выхватывают из темноты
Вторая жизнь и последняя
Кто это говорит кто
Свидетелей больше нет
Дело закрыто

Говорит неопознанная
Радиостанция войны
Прослушайте наше сообщение
Прямо из-под земли
Сигналы точного времени
А потом легка музыка
Вальс

Экран давно погас
А мы всё чего-то ждем
Дым рассеивается
Никто нас не рассудит
Бери шинель вставай
Вставай и иди



* * *
проснулись
в распоротом воздухе
и земля под нами
плыла отрешенная
с открытыми глазами
в невесомости

верхушки деревьев
поднимались на гребне
и накренившись
уходили за край

вечно простуженные
влюбленные
в неведении
плывем над землей
цветение во всем
пчелы покидают ульи
покидают мир
трассирующим солнцем
мы прошиты насквозь
пальцы просвечивают
алым

тело
пространство для ласточек
секущих редкий воздух
раздвоенный снег
заштрихованный
черно-белый
ноздреватый снег

солнце пластает нас
голубым ножом
солнце не дает войти

битое стекло солнца
в комнатах
где мы были счастливы

не войти

забинтованные
руки в карманах
на крылечке
умирает пригревшись
бродяжка весна



* * *
Ежевика кровь
Потерпи уже недолго
Небо свернулось от жара
Вылизывает мертвых щенят
Запекшимся языком
Против шерсти

Репейные братья
Никто не отнимет нас
У смерти



* * *
перерастая себя
уходит в небо
соцветиями
метелками
сеется в ночь
песчаный ветер
несущий шепот косы
в соснах

полосы тепла
раздвоены как рукава
млечного пути
остывающий песок
на отмели
розовеет

неглубокое
слоистое
дыхание моря

короткая ночь
распалась
между двумя
ударами сердца



Театр в Эпидавре

Взявшись за руки,
Стоим на ступенях
Полуразрушенного театра.
Голубые отроги гор,
Звон колокольчиков,
Белые, розовые цикламены.
Пористый известняк пропитан солью трагедий,
Воткни сюда слабое растение,
И оно поднимется как ни в чем ни бывало.

Все повторится,
Несчастный слепой старик
Снова блуждает в роще Эвменид,
На рукаве его платья,
На его сандалиях, в траве,
В вечернем воздухе,
Повсюду маленькие светлячки,
Огоньки, запечатанные в сосудах
Зеленого стекла,
И ни один не замечает
Собственного свечения.

Его дочь,
Замурованная в гробнице,
Поет о птицах, летящих на острова,
Там моя родина, забытая родина,
Мелкое просо в соленой воде,
Каменистые Киклады.
Ее сестра,
Припадая к стене,
Слушает и плачет,
Под обломками старого Арго
Просыпается юный Ясон,
И железные зубы дракона,
Изойдя ржавчиной,
Поднимаются вверх.
Мы растем на камнях,
Зеленеет земля.

Да, все сначала,
И нашим глазам
Нужен горный хрусталь,
Добытый с помощью грубых инструментов,
Заступа и кирки,
Куска белой материи,
Пяти простых красок.
На открытой ладони сцены
Из голубой геологической жилы
Бьет ослепительный свет,
И вот мы растеряны,
Растрепаны,
            распущены плачущей Пенелопой,
И снова схвачены за края полотна
Иглами деловитых швей,
Пронизаны тысячью нитей,
Вплетены словно уток
В основу сурового полотна.

Смертные боги,
Бессмертные люди,
Солнце идет по кругу,
Отражаясь в незрячих глазах -
Эдип, Антигона, Ясон,
И мы вторим как эхо -
Ясон, Антигона, Эдип.

          

Profile

skushny: (Default)
skushny

February 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
1213 1415161718
19202122232425
262728    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 08:33 am
Powered by Dreamwidth Studios