skushny: (skushny)
          

* * *
ближе чем кожа и шов и
глубже чем воздух и
дерево наоборот
притворяется зверем
белая ткань неподвижной волны

ты опускаешься медленно – гордая стала, была –
на колени
там, кверху почвой на голых корнях,
твой сандаловый куст прорастает сквозь небо.
там шагает твой медленный куст.
там с тарелки губами ем выдох, просвет и лимон.

там же и лягу.
и пусть одеялом
будет вязкое время, кривая земля.
пусть прорастает в меня через кожу и шов через воздух
тварь безработная: пасть ей свяжу и заставлю пастись.



* * *
течёт и бьётся. а ты не трогаешься с места:
это не потому, что придавило стеклом,
или волоком, или затем, чтобы стать.

течёт и бьётся по стеклу, потому –
не вставай. из тебя будет слива.
дорого платишь за сон.

в три гребка от кромки
сквозь много людей,
оранжевый парус. ты такого не видел нигде?

и лоскут окунулся: руку от солнца поднять, посмотреть,
но тебя удавило проплытое тело –
это якорь ушёл.



* * *
надо ли выходить,
если и так уронишь,
не глядя, если расколешь синий столбик воды.
вот стучат мостовую.

ты качаешь беccмысленной головой, ты лошадь,
осёл, не живой, нарисованный,
ты меряешь воздух спиной.

из воды получается, при смешении с чёрным –
пьёшь ли, воздух – картина.

нет, не ты: это я, только дважды,
и однажды я спутаю воду с огнём.
сколько раз может площадь порваться.
под камнями течёт голова.



* * *
под подсолнечником
то есть, дважды под солнцем –
так мы живы

только тогда семена дозревают
когда солнце обуглит их кожуру,
твёрдой ночью от солнца укроет
и уже не молоко,
их наполнит тёмно-светлое масло.

только тогда подними мою голову к свету
и лицом словно тенью укрой.



* * *
всё лопается.

будто того и ждали
у сходов в болото
с рукой на щеке жалели ухо
у вплотную в себе рвущейся древесины, одни,
но а нужна разве нам раковина для шума если в устьях и так уже гнутся крылья у бересклета?

шевельнись — и затянется воздух;
а сожмёшься плотнее чтобы не беспокоить —
и сдует, смотри, последний звук.



* * *
землеройка-стервятник
роится на тусклых обломках:
она ищет и ест культурный слой

и в её светлом панцире
скользят быстрые образы

и тот кто за ними следит
из наших лиц потом
сложит почерк.



* * *
нельзя дойти до зовущего
и вернуться таким же:

в полном вращении
переворачивается
каждое расстояние.

нужно бежать
чтобы остаться на месте,

так заглушается
ветер.



* * *
вызволенный
из-под золы
несгораемый пух:

скатываются в клубок
нити полузабытых
и неоконченных разговоров,

на них налипают комком
облетевшие листья
ещё до снега.

прикосновение разливалось
теплом и вино.

сухой комок теперь
будет кататься во рту
пока и меня не развеет ветер,
и с него кувырком слетит птица.

          
skushny: (skushny)
          

* * *
стоя хочется лечь, сидя – уснуть.
но я знаю, что место, где ты стоишь,
не игла для столпившихся ангелов
и не хобот, сосущий нектар.

стоя хочется лечь, сидя – уснуть.
я держу твою руку и место, где ты стоишь,
поднимает тебя над собой на секундную долю,
чтобы он не увидел: стоять – это значит лететь.

сидя хочется лечь, лёжа – упасть.
через пальцы дышать временем после конца.



* * *
семь футов под ветром.

в алмазной клетке треск сфер,
истирающих из себя папиросную сетку сухих наковален
и покрытых сухими губами их целующих молотков.
к каждой педали привешен полевой колокольчик –

тишина. звон пыльцы.

из зелёных ветвей, из стеклянных волокон
заплести между носом и выхлопом тихий орган,
золотистое лёгкое сопло дышащей машины.

пить из рук перемешанный с пеплом горючий исток.
дуть на веки бесшумное имя.



* * *
в остановимое –
потечёт и вытечет
оледенеет дрогнет и пар –
если встанешь, упрямо упёршись, и опустишь горючую руку,
только потянется след от тебя
пока не останется следа.

удержать руки. вдохнуть отпечаток с ладони.
и стереть себя за собой.



* * *
"из дверей в двери попадать всё сложней" –
ты не помнишь, в какую.
над ступенькой свернуть, повернуть, и не сбиться,
и не дрогнуть, как стрелка часов:
в направлении.

ты не можешь сказать лево правой рукой,
ты не можешь неправо.
воздух черчен прямой правотой,
но на вдохе сгущается слева,
а на выдохе прост.



* * *
тронуты
солнцем
размытые леденцы,
входит в горло
колкий голос.

и шероховатый подол тонкого ила
теребит волна,
как дитя холку
спящего зверя.

в воздухе тянется
гулкое дно,
разноцветная флейта,
где, оступаясь,
чайка
подходит по льдине к воде.

в светлое небо восходит
ступенями
влажная песня,
открыты как голос
над мелкой волной не воды,
а песка,

тронуты чёрствым
морозом как шёлк
поющие губы
и тёмно-
еловая лапа.



* * *
небо свернулось
неудобный дракон из вязких извилин
в них створоженный дождь варятся облака

и густые надземные чаши
собирают в себя сок расплющенных капель уснувших деревьев

в самых низких слоях облаков лежит стог перешедшей листвы
в самых верхних белеет белее чем пепел пыльца не упавшей травы

в золотое драконово горло входит свет из моей электрической
лампы
и в густую надземную чашу кофейная гуща и кислый песок

не о кремень о крошево винного камня
о мелок неразбойное время сломает алмазную челюсть
если вместо горячих детей нас, вчера или завтра, тебя и меня, он
попробует съесть



* * *
закрой глаза и смотри, как оранжевый лист
покрывают синие жилки –
несмешение огня.

не перед витриной, а перед решёткой
мы накормим голодную печень
печной темноты – не вином и не кровью,
не хищным клювом,
а белой, как выдох, бумагой.

чтобы было тепло
прятать руки в перчатку друг друга.



* * *
как сожмёт тебя мир
откроется новое горло
будто птица свернулась в гнезде
или личинка
но распрямляется вдруг.

вдох из вчерашней погоды, выдох – в спутанных ветках,
голос – завтра,
когда от него оторвавшись
от нёба язык
ты забудешь себя.

          
skushny: (skushny)
Молитва

Вот он, отпечаток
моего тела на постели, господи.
Вот она, боже мой,
сквозняком приподнятая душа.
Не приведи же господь бог ты мой
чем-нибудь бестелесную
сущность твою ощутить.



КАМНИ ЗАГОВОРЯТ

вот стоит на погосте
не шелохнется мышь
шелестит лишь губами
слышишь? слышишь? проснись
только серая статуя скорбно
набекрень и нахмуренно крестится...
чтобы камни ожили? - окстись -
среднерусская плоская мышь



* * *
молча стоишь у стены, у окна,
у постели, собравшись, ты в руках держишь
белую книгу простую,
в двух стаканах болтается спирт.

ты прощаешься молча, опустив в стакан палец, мой или свой, только
вскрытый страницей. капля свернулась, чернеет, не спирт.

ты стоишь у стены, ты чёрная книга,
тянешь нитку из белой постели, завиток из бумаги.
ты в руках держишь кровь, и небольно обрезаться краем.

из вина не получится белого пальца и чёрной постели.
завитками ложится на красную пену в стакане
не какое-то мутное время, а свёрток простой из бумаги.
и как кожа поёжилась книга от спирта.

у стены молча молча стоять у окна у стены.



* * *
сколько узлов завязать на платке утекает беспамятство речек?

в малой корзине похоронили клубок не найдя мёртвой птицы.
у хозяина ленты подвязки украли шнурок.
деревянный глухой камертон подложили хозяйке
к связке ножей.
сколько чужих приключений и складка.
чёрные ткани и узел в плече ключ
к ладони: не чтобы открыть или взломать, а сравнить
с камертоном.

и четыре зубца содрогнулись на вилке
будто робко вздохнул человек малопалой рукой.

ты опускаешь мне в шелест лицо и смеётся бумага
штора
за ширмой
портьеры
до двери
со створкой за
ровным чулком

длинный список



* * *
и ложатся на кожу
белые ромбы и многоугольные звёзды
и по талым следам на руках и на тёмной воде
как число неизвестных искать
без уравненья
искать уравненья
в снегу
на лице

чем
белее подъём
тем темнее воздушное поле,
и качаются дни
против веток клубящихся
шапок
против точки опоры,

сквозь воздушное поле
проходит
один неизвестный.
одна. и одно.


и через след на воде
виден холод и тёмное небо.

чем число снежных граней,
тем глубже,
надёжней, тем ближе
к коже свой ближний,
ворсистый
выдох и

протяжённее вдох.



Троя

руки сами возводят руины.
из бумаги дома, из книг горы, и
на штольни тарелок набью,
из шарфов проложу реки.
с улицы грязный,
вымою в пенных водах его,
оболью вином, обведу мёдом, заложу камень:
здесь будет город.

Троя, нетронутая.
из пожара вымыт твой камень
в мой дом.



ХЛЕБ И ВИНО

самое трезвое решение –
выпить вина.
на границе спокойствия
ты решаешь и выносишь
за скобки свои размышления.

в самом прозрачном стакане
сиротливая пена безобразного дня.
всё залито дождём. смыт снег.

опускаешься на колени
перед масляной лампой.
неслучайно действие света
на вынутый воздух.

положись на десятую долю чутья.
ты умеешь носить руки.
в чреве просит податься вода.
спешит колесо за тобой.
поспевает. всходит хлеб.

над твоими путями
не лежит уже больше туман.
так потерян не был никто.
так потерян.

положила глаз на два хлеба
и руки на срез.
разделила спокойные воды.

тянешь длинную ноту,
как не умеешь петь.

завтра не будет дождя. завтра не будет.
в солнечном дне увидишься с кем-то,
кто скажет о том,
где поднимешь ты камень.
где опустишь ступню.

на досках, отёсанных крепко,
выложен хлеб. двадцать рогаликов.
рта касаются пальцы, тихо,
утирают каплю вина.
здесь не дальше, чем пресловутое время.



* * *
в голых ветках
нагое деление дня,
в тонких ветках другое.

между ними черта
и черты
и слепое межглазье.

Profile

skushny: (Default)
skushny

February 2017

S M T W T F S
   1234
567891011
1213 1415161718
19202122232425
262728    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 08:29 am
Powered by Dreamwidth Studios